Meet Anton Korobkov-Zemlyansky, Russia’s Patriot-Provocateur · Global Voices
Kevin Rothrock

Anton Korobkov-Zemlyansky, via Facebook. (Used with permission.)
Anton Korobkov-Zemlyansky is one of those successful media personalities you encounter in Russian cyberspace, if you idle there long enough. Thirty-years-old, he's worked as a journalist, a television producer, an editor, and a radio and TV host, and he now owns his own news agencies, Molnia and Molnia Sport. Korobkov's politics are intensely pro-Kremlin, or “pro-Russian,” in his own words, and he is an outspoken critic of the West, when it comes to questions about national sovereignty, democracy, and Ukraine.
Mention Korobkov's 106,000 followers on Twitter to a Russia expert, and he or she will likely shrug dismissively, saying he's a troll or a propagandist. Journalist Leonid Ragozin once called him the “Kremlin's top Twitter diva.” Most people in the West are inclined to ignore Russian bloggers like Anton Korobkov.
That's not necessarily a good thing. Disregarding online voices, even because of suspicions about their authenticity, risks growing deaf to people and ideas of potentially great influence. In the spirit of learning more about how bloggers like Korobkov understand their place in Russian society, RuNet Echo reached out to him with a series of questions, which are reproduced below along with Korobkov's responses.
Кевин Ротрок (КР): У тебя больше ста тысяч подписчиков в Твиттере и больше 13 тысяч во Вконтакте. Короче говоря, ты — очень популярный блогер и известный общественный персонаж. Я как “Russia Watcher” часто читаю твои твиты и перевожу тексты на английский, чтобы на Западе знали о чем Коробков пишет. Когда я это делаю, я обычно пишу, что этот Коробков является “про-кремлевским блогером” (pro-Kremlin blogger). Как ты рассматриваешь этот ярлык? Он справедливый? Какой ты сам выбрал бы, чтобы иностранцы в нескольких словах тебя поняли?
Kevin Rothrock (KR): You have more than 100,000 Twitter followers and more than 13,000 subscribers on Vkontakte. Put simply, you’re a very popular blogger and a well known public figure. As a “Russia Watcher,” I often read your tweets and translate the text into English, so people in the West know what Korobkov is writing about. When I do this, I usually write that this Korobkov person is a “pro-Kremlin blogger.” What do you think of this label? Is it fair? What label would you choose for yourself, to explain to foreigners who you are?
Антон Коробков-Землянский (АКЗ): Иностранные СМИ часто подписывают меня, как pro-kremlin, но, корректнее, конечно, было бы pro-russian. Я не являюсь сотрудником органов государственной власти, а моя позиция — защита интересов России в целом, а не только правительства или его действий.
Anton Korobkov-Zemlyansky (AKZ): Foreign media often identify me as “pro-Kremlin,” but it would be more correct, of course, to say I’m “pro-Russian.” I don’t work for the government, and my position is to defend Russia’s interests generally—not only the government’s interests or its actions.
КР: Ты часто передразниваешь про-вашингтонские Твиттер-аккаунты, такие как @UkrProgress, @HTSolomon, и, когда он был послом, @McFaul. Что на твой взгляд можно считать ошибками таких Твиттер-проектов? Почему американские попытки обращаться к русским через соцсети провалились?
KR: You often mock pro-Washington Twitter accounts, like @UkrProgress, @HTSolomon, and, when he was ambassador, @McFaul. What in your view might be considered the mistakes of such Twitter accounts? Why have American attempts to speak to Russians through social media failed?
АКЗ: Я бы не называл их про-вашингтонскими. Это же кадровые сотрудники Госдепартамента США. Они выполняют свою работу. В том числе – в социальных сетях и твиттере.
Это заметно и по общению. Когда тема для них скользкая (например, вопрос — что было в пробирке, которую Колин Пауэлл показывал в ООН в качестве доказательства наличия у Хуссейна оружия массового поражения, после чего американские войска вошли в Ирак и, фактически, уничтожили страну. В результате свержения Саддама и последующей смены политического режима там погибли сотни тысяч человек; или зачем поддерживали боевиков в Сирии, которые воевали против Ассада, позиционировали их как “борцов за демократию”, а из них, фактически, вырос ИГИЛ) они просто замолкают. Не отвечают ничего. Но это же выглядит смешно и глупо. Если ты хочешь оказывать влияние, а не просто информировать о деятельности Госдепа, ты должен быть готов к сложным вопросам. Если ты на них не отвечаешь — ты не стоишь ломаного цента.
AKZ: I wouldn’t call them “pro-Washington.” These accounts belong to paid staff of the US State Department. They’re doing their jobs. That includes being active on social networks and Twitter.
This is noticeable in the way they communicate, too. They just fall silent, when a topic is too tricky for them. (For example, what was in the test tube Colin Powell showed at the UN as proof that Hussein had weapons of mass destruction, after which American troops entered Iraq and basically destroyed the country? Because of the overthrow of Saddam and the subsequent regime change, hundreds of thousands of people have died there. And why did [the United States] support the militants in Syria, who were fighting against Assad, characterizing them as “warriors for democracy,” when it’s these groups that ultimately gave rise to ISIS?) These Twitter accounts don’t answer anything.
But this ends up looking quite foolish and even stupid. If you want to influence people, and not just inform them about the latest activities of the State Department, you’ve got to be ready for tough questions. If you don’t have answers, you’re not worth a damn cent.
Colin Powell holds up a vial he said could contain anthrax, as he presents evidence of Iraq's alleged weapons programs to the United Nations Security Council. February 5, 2003.
АКЗ: Похожая проблема и у других русскоязычных проектов Госдепа, к примеру @ukrprogress, который, к тому же, называется “Прогресс для Украины”, ведется на русском языке, а по содержанию — собирает все возможные штампы пропаганды времен Холодной войны. Или листовки Геббельса, которые разбрасывали с самолетов над советскими партизанами. “Правительство вам врет. Переходите на нашу сторону. Добрый фюрер Адольф вас накормит. В плену не страшно”.
Это рассчитано на идиотов.
Я изучаю информационный рынок социальных сетей, блогосферы в разных странах мира и в России довольно специфическая ситуация — первый всплеск роста фейсбука, живого журнала, а позже твиттера, наших местных площадок — вконтакте, пришелся на 2007-2008 год, время предвыборной кампании депутатов в Госдуму и президента РФ. А второй — в 2011-12, также, во время выборов и сопутствующих им акций протеста, митингов и прочего.
Российская блогосфера очень политизирована. Все читают новости, разбираются во мнениях “за” и “против”. Читают оппозиционные СМИ и прокремлевские. Зарубежные блоги и медиа. И глупо рассчитывать, что “сейчас мы расскажем правду и русские изменят мнение” — значительная часть аудитории и так следит за ситуацией.
Когда Майкл Макфол стал послом в Москве, пару лет назад, он показал формат современного политика — открытый, отвечал на вопросы обычным людям в твиттере, снял приветственный ролик, в котором рассказал о себе, своей семье и том, что собирается делать в России. Это было необычно. Посол — фигура кулуарная, редко делает публичные заявления, думаю, мало кто назовет еще кого-то из послов других стран или русских послов в других государствах. А тут — посол-селебритис, посол-блогер. Он расположил к себе многих — и оппозиционеров и консерваторов такой открытостью.
Мы, например, познакомились с Майклом в Кремле во время инаугурации Владимира Путина в мае 2012 года. Обменивались репликами в твиттере. Но спустя некоторое время, с обострением ситуации между странами, публичная позиция Госдепа стала становиться все более глухой. Говорим, но не слушаем. Говорим, но не отвечаем на вопросы.
Обычные люди очень тонко это чувствуют. Когда недоговаривают. Не отвечают на непростые вопросы. И особенно, когда лгут.
Не буду тут расписывать много примеров, но вот такой, самый наглядный — про официальный аккаунт Госдепа @ukrprogress. Это было недели две назад, когда в программе новостей на государственных телеканалах рассказывают о повышении курса евро и доллара по отношению к рублю, а Госдеп в это же время на протяжении нескольких дней писал, что “кремлевские СМИ скрывают падение рубля”, при том, что об этом говорили в каждом (!) выпуске новостей. То есть, люди смотрят ТВ, потом читают ложь от Госдепа про то, что они только что видели собственными глазами… Ну о каких “ошибках” тут может идти речь? Это просто провал всей публичной работы посольства США в Москве.
It’s a similar problem with other Russian-language State Department projects, like @ukrprogress, which is called “Progress for Ukraine.” Its actual content, however, is just a collection of every possible propaganda cliché from the Cold War era. Or even Goebbels’ leaflets, which [the Germans] scattered from planes over Soviet partisans. “Your government is lying to you. Come over to our side. The good führer Adolf will feed you. It’s not scary in captivity.”
It’s designed for idiots.
I study the information market of social networks and blogospheres in different countries and Russia’s situation is quite unique. The first growth spurt of people using Facebook, LiveJournal, later Twitter, and our local platforms (Vkontakte) occurred in 2007 and 2008, during political campaigns for Russia’s parliament and the presidency. The second wave came in 2011 and 2012, also a time of elections and related protests, rallies, and so on.
The Russian blogosphere is very politicized. Everyone reads the news, and knows all about the opinions “for” and “against” anything. People read the oppositionist media and they read the pro-Kremlin media. They even read the foreign media and foreign blogs. It’s stupid to expect “now we’ll tell them the truth and Russians will change their opinions.” A considerable number of the people online are already following the news from all angles.
When Michael McFaul became ambassador in Moscow a couple of years ago, he showed that the format of modern politics is openness. He answered the questions of ordinary people on Twitter, filmed a welcome video where he talked about himself, his family, and what he planned to do in Russia. This was unusual. The ambassador is a backstage figure, who rarely makes public statements. I think few people can name an ambassador from a different country or a Russian ambassador in another country. And here, suddenly, we have a celebrity-ambassador. A blogger-ambassador. With such openness, McFaul endeared himself to many people, both oppositionists and conservatives.
For example, Michael and I were first introduced at the Kremlin during Vladimir Putin’s inauguration in May 2012. Later, we had exchanges on Twitter, but after awhile, as the situation between our countries got worse, the State Department’s public position became deafer and deafer. They’d talk, but they wouldn’t listen. They’d talk, but they wouldn’t answer questions.
Ordinary people are very good at sensing when someone isn’t being straight with them, when someone is avoiding tough questions, and especially when someone is lying to them.
I won’t go over every example, but it is worth nothing the most vivid. It concerns the State Department’s official Twitter account, @ukrprogress. This was about two weeks ago, when news programs on state television were reporting the appreciation of the euro and the dollar against the ruble, and the State Department (for several consecutive days) wrote that “the Kremlin’s mass media is hiding the fall of the ruble,” even though every single news broadcast talked about this! In other words, people watch TV, and then they read lies from the State Department about something they've just seen with their own eyes. There’s no use trying to pass this off as a mistake. It’s simply the failure of the US Moscow embassy’s public outreach.
Korobkov confronts @UkrProgress about claims that Russian television buried news about the ruble's depreciation.
АКЗ: Для многих людей в твиттере это стало таким аттракционом — каждый день разоблачать очередную ложь или некорректные высказывания спикеров Госдепа.
AKZ: For many people on Twitter, it’s actually become a sort of attraction: every day, try to expose another lie or inaccuracy from the State Department’s spokesperson!
КР: Что ты думаешь о русских “фабриках троллей”, где сотни людей в блогах доказывают свою любовь к Кремлю вроде бы “на профессиональной основе”? Платные блогеры — это нормальная госпропаганда в нашем дивном новом мире?
KR: What do you think of the Russian “troll factories,” where hundreds of people writing in blogs show their love for the Kremlin supposedly on a “professional basis”? Are paid bloggers just part of normal state propaganda in our brave new world?
АКЗ: Насколько мне известно, подобные компании (в России их, если говорить о достаточно крупных, 5-6, еще по две работает на Украине, в Беларуси) запускали для отработки коммерческих задач. Положительные отзывы о брендах, компаниях, услугах. В политических целях подобные компании если и привлекают — очень редко. Потому что велик риск утечек и саботажа. Ну и масштаб там не такой, как писали некоторые блогеры в “утечках информации” — по 200-300 человек. Это очень дорого и неэффективно. Достаточно 30-40 сотрудников-фрилансеров, которые являются специалистами в той или иной теме.
При этом, мне известно, что Госдепартамент США тратит немало средств, как открыто (год назад все обсуждали, сколько денег Белый дом тратит на покупку “лайков” в Фейсбуке), так и закрыто — работают команды “скрытых агентов” в Прибалтике, например, других бывших советских регионах для того, чтобы влиять на общественное мнение в России и других странах.
Косвенно правительство США это периодически подтверждает, публикуя информацию о поддержке тех или иных “акций протеста”, “оппозиционеров” и “политических движений” в разных странах.
AKZ: As far as I know, these companies (in Russia, if we’re talking about the really big ones, there are five or six, and another two work in both Ukraine and Belarus) were launched for commercial purposes. Meaning, they exist to promote positive comments about brands, corporations, and services. Hiring such companies for political purposes is rare because the risk of leaks and sabotage is high. And the workforce at these places isn’t anything close to the 200-300 employees some bloggers write about in these big “information leaks.” That would be very expensive and inefficient. It would be enough to hire 30-40 freelancers, who are specialists on this or that subject.
That said, I know the US State Department spends no small sum of money on this. They do this openly (for instance, a year ago, everyone was discussing how much money the White House spends buying “likes” on Facebook) and they do this secretly (there are teams of “covert agents” working in the Baltic countries, for example, and other former Soviet regions, trying to influence public opinion in Russia and other countries).
Indirectly, the US government periodically acknowledges this, publishing information about its support for this or that “protest,” “oppositionist,” or “political movement” in a particular country.
КР: Мы чаще и чаще слышим, что Кремль вытесняет американские соцсети из России. Дебаты о цифровом суверенитете понятны, а мой вопрос к тебе такой: такие блогеры как ты, которые сейчас гипер-популярны в американских сетях вроде Твиттера или Инстаграма, сами приветствуют уход от иностранных соцсетей? Вам это не вредно в личном перспективе?
KR: More and more often, we hear that the Kremlin is forcing out American social networks from Russia. Debates about digital sovereignty are understandable, but my question to you is this: Do bloggers like you, who are hyper-popular on American social networks like Twitter or Instagram, welcome a depature from foreign social networks? Wouldn't this harm your interests personally?
Anton Korobkov-Zemlyansky appears on Russian Radio. June 4, 2014. Facebook. (Used with permission.)
АКЗ: Никто не вытесняет иностранные соцсети из России. Это миф. Об этом неоднократно говорили официальные лица — министры и президент страны. Что касается “цифрового суверенитета”, то речь идет не о “железном занавесе” со стороны России, а наоборот, о том, что США или другие страны могут заблокировать для русских доступ в глобальную сеть — под видом “санкций” или еще какого-то давления.
Что касается площадок — тут вопрос удобства. У меня есть аккаунты в десятке социальных сетей и блог-платформ, но мой бизнес (я владелец новостного агентства “Молния”) связан с новостями, поэтому Twitter мне удобнее и ближе — он как рассчитан на мгновенный обмен информацией, распространение срочных сообщений.
Ну и как я выше сказал, и много общаюсь с политиками и экспертами IT-рынка, никто не собирается вводить “железный информационный занавес” в России. И даже если разговоры об этом кто-то заводит, это не больше чем шумиха для собственного пиара.
AKZ: No one is expelling foreign social networks from Russia. This is a myth. Officials have talked about this repeatedly. Government ministers have talked about it. The president has talked about it. As for “digital sovereignty,” we’re not talking about an “Iron Curtain” built by Russia, but quite the opposite: that the US or other countries might block Russians’ access to the World Wide Web, under the pretense of “sanctions” or some other form of pressure.
As for the specific platforms, it’s just a question of convenience. I have accounts on the top ten social networks and blog platforms, but my business (I own the news agency “Molniya” [Lightning]) is tied to the news, so I prefer Twitter, as it’s designed for instant information sharing and the dissemination of urgent messages.
As I said already, I talk a lot to politicians and IT industry experts. Nobody is preparing to introduce an “Iron Information Curtain” in Russia. And even if somebody is having these conversations, it’s nothing more than an attempt to cause a commotion for a bit of self-promotion.
КР: Все в эти дни спорят о журналистике в России. Либералы читают и слушают свои газеты и радио-станции. Консерваторы свои. И так далее. Какие русские СМИ ты читаешь? Каким доверяешь? Есть кризис в современной русской журналистике?
KR: These days, everyone argues about journalism in Russia. The liberals read their newspapers and listen to their radio stations, and the conservatives have their own. What kind of Russian media do you read? Which ones do you trust the most? Is there a crisis in modern Russian journalism?
АКЗ: Моя работа связана с новостями на протяжение последних 10 лет (я работал и на ТВ — “Первый канал”, ВГТРК, на радио — Русская служба новостей, в газетах и интернет-СМИ), а последние несколько лет я сам являюсь владельцем новостного агентства, ежедневно приходится читать 150-200 новостных заметок, статей, колонок, срочных сообщений etc. При таком потоке информации привыкаешь выделять главное, понимать, чему можно доверять, а где скорее всего будет “утка”.
У меня за эти годы сложилась несколько иная механика “чтения новостей” — есть набор персон, 200-300 человек из разных сфер — политики, журналисты, знаменитости, разные эксперты, которые, каждый в своей области, “держат руку на пульсе” — следят за трендами, а чаще — сами задают их.
Поэтому достаточно регулярно общаться с ними, следить за тем, какие темы они поддерживают, какие новости публикуют в своих твиттерах — и можно быть уверенным, что 99% самых важных новостей политики, экономики, науки, не пройдут мимо — они обязательно будут их обсуждать и я об этом узнаю.
AKZ: I’ve worked in the news for the past ten years (in television, for Channel One and VGTRK, in radio, for Rusnovosti, in newspapers, and in online media). For the past few years, I’ve owned a news agency myself. On a daily basis, I have to read between 150 and 200 news items, articles, columns, urgent messages, etc. With such a flood of information, you learn to single out the important stuff and you understand what can be trusted and what is most likely a bunch of baloney.
Over the years, I’ve developed several different mechanisms for “reading the news.” I have a set of people—200-300 individuals from different spheres—politicians, journalists, celebrities, and various experts, who each have their “finger on the pulse” of their field. They follow the trends and often they set them, themselves.
So if you talk to these people often enough, if you follow the topics they write about and the news stories they publish on their Twitter accounts, you can be sure not to miss 99 percent of the most important news about politics, economics, and science. They’re sure to discuss it and I’ll hear about it.